[Flash 9 is required to listen to audio.]
Подумать только, сколько есть людей,
Которых в этой жизни мы не встретим -
По ленности, по грубости своей,
Из-за имен, глаголов, междометий.
И сколько их, которых в этот час
Бог знает где - поблизости, быть может,
Такая ж греет радость, что и нас,
И то же слово трудное тревожит.
Сообщники безвестные мои,
Быть может, вы сейчас со мною рядом
На том же страстном гибнете пути
Без веры и надежды на награду!
И вот, когда-нибудь, в полях иных,
В непоказуемом премудром свете,
Мы незнакомцев городов земных
Нечаянно и благодарно встретим.
И лишь тогда, с великой высоты
На мир земной невозмутимо глядя,
Узнаем переулки и мосты
И городской знакомый чахлый садик…
И мы поймем в тот дружелюбный час,
Мы с поздним сожалением узнаем,
Что в ночи одинокие не раз
Одна вела нас улица ночная…
Когда опустошен и одинок -
Непоправимо, горестно - был каждый,
Незримый брат (то видел только Бог!)
Томился той же пустотой и жаждой.
- Любовь к людям?.. Ну, ну, не сердитесь на шутку, Вандергуд. Видите ли: все, что делает человек, прекрасно в наброске - и отвратительно в картине. Возьмите эскиз христианства с его Нагорной проповедью, лилиями и колосьями, как он чудесен! И как безобразна его картина с пономарями, кострами и кардиналом X.! Начинает гений, а продолжает и кончает идиот и животное. Чистая и свежая волна морского прибоя ударяет в грязный берег - и, грязная, возвращается назад, неся пробки и скорлупу. Начало любви, начало жизни, начало Римской империи и великой революции - как хороши все начала! А конец их? И если отдельному человеку удавалось умереть так же хорошо, как он родился, то массы, массы, Вандергуд, всякую литургию кончают бесстыдством!
- О! А причины, Магнус?
- Причины? По-видимому, здесь сказывается самое существо человека, животного, в массе своей злого и ограниченного, склонного к безумию, легко заражаемого всеми болезнями и самую широкую дорогу кончающего неизбежным тупиком. И оттого так высоко над жизнью человека стоит его искусство!..
- Я не понимаю.
- Что же здесь непонятного? В искусстве гений начинает и гений кончает. Вы понимаете: гений! Болван, подражатель или критик бессилен что-нибудь изменить или испортить в картинах Веласкеса, скульптуре Анджело или стихах Гомера. Он может их уничтожить, разбить, сжечь, сломать, но принизить их до себя не в силах - и оттого он так ненавидит истинное искусство. Вы понимаете, Вандергуд? Его лапа бессильна!
…o ferne heilige Feuer meiner Jugend, o ihr tausend Freuden, Arbeiten und Ziele meines Lebens! Nichts von allem war mir geblieben, nicht einmal Reue, nur Ekel und Schmerz. Nie, so schien mir, hatte das bloße Lebenmüssen so weg getan wie in dieser Stunde.
“
Einen Wissenden darf ich mich nicht nennen. Ich war ein Suchender und bin es noch, aber ich suche nicht mehr auf den Sternen und in den Büchern, ich beginne die Lehren zu hören, die mein Blut in mir rauscht. Meine Geschichte ist nicht angenehm, sie ist nicht süß und harmonisch wie die erfundenen Geschichten, sie schmeckt nach Unsinn und Verwirrung, nach Wahnsinn und Traum wie das Leben aller Menschen, die sich nicht mehr belügen wollen.
“
Перевод И. Бродского стихотворения Уистена Одена “Stop all the clock, cut off the telephone”.
Часы останови, забудь про телефон,
и Бобику
дай кость,
чтобы не тявкал он.
Укрой чехлом
рояль.
Под барабана дробь
и всхлипыванье
пусть
теперь выносят гроб!
Пускай аэроплан,
свой объясняя вой,
начертит в небесах
“Он мёртв”
над головой.
Пусть лебедь в бабочку
из крепа спрячет грусть.
Регулировщики в перчатках чёрных пусть.
Он был мой север,
юг,
мой запад, мой восток,
мой шестидневный
труд,
мой выходной восторг,
слова и их
мотив,
местоимений сплав.
Любви,
считал я,
нет конца -
я был
неправ.
Созвездья погаси, и больше не смотри
вверх!
Упакуй Луну
и Солнце
разбери,
слей в чашку
океан,
лес чисто подмети.
Отныне
никого в них больше не найти.
[Flash 9 is required to listen to audio.]
W.H. Auden “Funeral Blues”.
Stop all the clocks, cut off the telephone,
Prevent the dogs from barking with a juicy bone,
Silence the pianos and with muffled drum
Bring out the coffin, let the mourners come.
Let aeroplanes circle moaning overhead
Scribbling on the sky the message He Is Dead,
Put crepe bows round the white necks of the public doves,
Let the traffic policemen wear black cotton gloves.
He was my North, My South, my East and West,
My working week and my Sunday rest,
My noon, my midnight, my talk, my song;
I thought that love would last for ever: I was wrong.
The stars are not wanted now: put out every one
Pack up the moon and dismantle the sun:
Pour away the ocean and sweep up the wood;
For nothing now can ever come to any good.
Зачем ты голос свой, бунтуя, подымаешь
И будишь скорбь свою среди тупых и злых?
Хохочет мир. Иль ты его не понимаешь?
Наш плач… Но что наш плач для них.
Не предавай себя. Рыдай, но одиноко.
Здесь, на земле, внизу, ты ценность лжи поймешь:
Здесь слово “брат” - старо, смешно, жестоко.
Добро - вот подлинная ложь.
На грани мук твоих, о, как на представленье
Сбежится жадный сброд… Кто ж не посмотрит, кто?
Все поглядят на крестные мученья
И не последует никто.
Лги, только лги им, лги! Каскадом смеха брызни!
Вздев маску для толпы, оставь для грусти мрак.
Ведь истина и создана для жизни.
Кто не умеет лгать - дурак.
Воротишься на родину. Ну что ж.
Гляди вокруг, кому еще ты нужен,
кому теперь в друзья ты попадешь?
Воротишься, купи себе на ужин
какого-нибудь сладкого вина,
смотри в окно и думай понемногу:
во всем твоя одна, твоя вина,
и хорошо. Спасибо. Слава Богу.
Как хорошо, что некого винить,
как хорошо, что ты никем не связан,
как хорошо, что до смерти любить
тебя никто на свете не обязан.
Как хорошо, что никогда во тьму
ничья рука тебя не провожала,
как хорошо на свете одному
идти пешком с шумящего вокзала.
Как хорошо, на родину спеша,
поймать себя в словах неоткровенных
и вдруг понять, как медленно душа
заботится о новых переменах.
Я никого не люблю и ничего не хочу, кроме одиночества и покоя, покоя и смерти, или как называется это, где уже никто не мешает, и не зовет, и не приходит ни поздно, ни рано. Я устал.
“
КЛАССИЧЕСКИЕ РОЗЫ.
В те времена, когда роились грёзы
В сердцах людей, прозрачны и ясны,
Как хороши, как свежи были розы
Моей любви, и славы, и весны!
Прошли лета, и всюду льются слёзы…
Нет ни страны, ни тех, кто жил в стране…
Как хороши, как свежи были розы
Воспоминаний о минувшем дне!
Но дни идут - уже стихают грозы
Вернуться в дом Россия ищет троп…
Как хороши, как свежи будут розы
Моей страной мне брошенные в гроб!
